Category: путешествия

гл

В долине Кулу

В 1930 году экспедиция под руководством эсэсовца Вильгельма Байера побывала в гималайской долине Кулу. По рассказам местных жителей, там располагался таинственный подземный город, куда еще никому из земных обитателей не удавалось проникнуть. Еще нацисты искали священную книгу, содержащую ответы на вопросы о том, как произошла жизнь на нашей планете, книга якобы находилась в храме долины Кулу. Проплутав по Гималаям 4 года, нацисты подземный город не наши, но зато обнаружили некую рукопись, после расшифровки которой стала ясна картина рождения человечества. Согласно одной из версий, в рукописи рассказывалось о происхождении человека в результате опытов гуманоидов, приводились технические характеристики летающих тарелок инопланетян. Есть предположение, что дисколеты Рейха, созданные нацистами к концу Великой Отечественной войны, сделаны по чертежам, взятым именно из того самого тибетского манускрипта.

Источник: Что гитлеровцы искали на Тибете
© Русская Семерка russian7.ru
http://russian7.ru/post/chto-gitlerovcy-iskali-na-tibete/



гл

Хождение в страну Хиппляндию

Генрих Боровик

В маленькой очереди к портье гостиницы передо мной остался только один человек.
- Ничего нет? - спросил он у портье.
Тот развёл руками:
- Ничего, мистер Конрой.
Я задал вопрос - как проехать на Хэйт-Эшбери. Гостиничный служитель не успел ответить, как тот, кого назвали Конроем, не глядя на меня, сухо сказал:
- Могу показать. Я еду туда.
Мы вместе вышли из отеля, вместе сели на пластиковое сиденье автобуса. Я начал было что-то спрашивать, но услышал односложные ответы и замолчал. Конрою было, наверное, лет сорок пять. Он был худощав. Серый костюм висел на нем плоско и свободно. Лицо тщательно выбрито, ботинки начищены, галстук повязан наиотличнейшим образом, воротничок рубашки свеж, без единой морщинки. Но загорелое лицо - контрастом к этой корректности - было осунувшимся, глаза - усталыми.
Мы миновали перекресток, где на специальной платформе три поджарых кондуктора в серых костюмах, навалившись на стенки, разворачивали трамвай-босоножку, и доехали по Гэри-стрит. Магазины еще были закрыты. По тротуарам шли свежевымытые секретарши с заспанными глазами и спешило чиновничество в темных костюмах с портфельчиками «атташе» в руках. За стеклянным окном парикмахерской перед гигантским, во всю стену, зеркалом сидели в величественных креслах четыре парикмахера в зеленых распашонках и брились.
- Сбежал кид [Ребёнок.]? - неожиданно спросил Конрой.
- Нет.
- Значит, развлечься. - Он скорей ответил, чем задал вопрос, и неприязненно усмехнулся.
- Я журналист.
- А-а…
Две или три остановки он молчал. Потом сказал, будто не было долгого перерыва в разговоре:
- А у меня ушёл. Позвонил через неделю, сказал, чтоб не волновались, иначе, мол, не мог. И повесил трубку. Мы разыскивали сначала в Нью-Йорке. Теперь вот сюда прилетел. Хожу на Хэйт-Эшбери каждый день, как на службу. Жена заболела. Он у нас единственный. Семнадцать лет.
Конрой говорил сухо, без видимых эмоций. Будто давал справку.
- Если хотите, будем сегодня ходить вместе. Я тут уже многое знаю, могу быть полезен. А вы, может быть, принесете мне счастье, если у вас легкая рука.
Я, конечно, согласился.
Мы идём по тротуару; осторожно переступая через ноги. Обутые в кожаные ремешковые сандалии или босые, они протянуты от домов к проезжей части поперек тротуару. Владельцы сандалий и грязных пяток сидят на асфальте, прислонившись спинами к домам. Тихо переговариваются. Рассматривают прохожих. Целуются. Дремлют, опустив на грудь косматые головы. Конрой идёт впереди меня. Он мастерски преодолевает препятствия - ни разу не наступив на ноги. Как видно, тренирован. Иногда наклоняется, чтобы заглянуть кому-нибудь в лицо. Один раз бесцеремонно сдвинул рукой волосы, закрывавшие лик. Оказалось - девица. Она показала ему розовый язык и водворила волосы на место.

Читать далее...
гл

Психоделический клоун

 (400x266, 136Kb)Рыба-клоун, окутанная водоворотом желто-коричневых и персиковых полос, была обнаружена инструкторами-аквалангистами одной туристической фирмы год назад недалеко от острова Амбон в восточной Индонезии.
Туроператор связался с профессором Вашингтонского университета Тедом Питчем, который провел исследование ДНК находки и выяснил, что рыба относится к неизвестному виду рода морских клоунов (Histiophryne) семейства клоуновых (Antennariidae). Как и другие представители морских клоунов, психоделическая рыбка (теперь это ее официальное название) имеет плавники, спсобные играть роль своеобразных «ног», которыми она отталкивается от дна. При этом, в отличие от своих собратьев, рыбка умеет извергать воду через небольшие отверстия под плавниками, что придает ей дополнительное ускорение при отталкивании от дна. В результате существо передвигается в странной, хаотичной манере.
Подробнее...
гл

Казачьи байки

А одну станицу сом ославил. Ощенился, гутарили, на колокольне!..
Тоже вроде бы чудоведение. Где Дон, а где колокольня. Сомы, кубыть, не летают.
А вся причина в Доне. Пока не держали его плотины, разливался каждую весну. Первая шла смежная вода - скатывалась со степи. Потом вода взломная - от взлома льда, ледохода. И эти две первые наполые воды назывались вместе холодной, или казачьей, водой, потому что были после своего, донского снега и льда, хотя б и самого верхового, горового (последняя волна казачьей воды так и звалась особо - горовая).
А к маю месяцу подходила третья вода. Называлась она разно. По времени подхода - георгицкая, потому что «на Георгия». По местам, откуда шла - воронежская, московская. И еще было у нее название - теплая. Май месяц, теплынь.
Уже холодная вода выступала из берегов. А теплая разливалась морем. И не видать было в этом бескрайнем разливе, где там он, Дон.
Топило займища. От Елизаветовской, самой нижней по Дону, последней перед Азовским морем, до Черкасска - во всех станицах плавали по улицам на каюках.
- У нас, - говорили, - весной ни выезду, ни выходу. Вода заслонила все!..
В особенности затапливало Черкасск. Инженеры-европейцы, призванные атаманом Платовым оборонить казачью станицу от половодий, наименовали Черкасск донской Венецией. Совладать с Доном они не сумели. И в тыща восемьсот пятом году Платов перенес столицу в иное место, заложил Новый Черкасск.
Переселялись тоже по прибылой воде, чтобы не маяться посуху. Под орудийное салютование, под малиновые медные перезвоны черкасских церквей тронулась по солнечной воде, запорошенной бело-розовой яблоневой цветью, флотилия байд и будар. С казаками и казачками, любившими пестрое, нарядное платье, изукрашенное оружие, с выкинутыми на борта персидскими и дагестанскими коврами, с яркими хорунками, знаменами, бунчуками...
Но место для Нового Черкесска «вихорь-атаман» избрал неудачно. «Построил Платов город на горе, казакам на горе!..» - приговорила раз и навсегда молва. Платов силился завернуть за собой следом и Дон. По его приказу донскую быстрину пересыпали кулями с песком, отгибая в Аксай-речку, в изножье горы, на которой скучными казенными строениями торчала неживая, нелюбая сердцу казака новая столица. Дон играючи развалил атаманскую плотину.
Казаки готовы были терпеть любые разливы, только бы не разлучаться с Доном. «Вода нас разорит, вода нас и исправит», - говорили они.
На залитые займища, на теплое мелководье выходила нереститься рыба. Потопленную траву обметывало икринками. Спадала, меженела вода - и с нею вместе скатывались тучи серебристого малька, рыбьей молоди. После в Дону весло в рыбе застревало. Не было на свете моря, рыбней Азовского.
...Вот так и ощенился на колокольне тот сом. Высоко?.. Так это в какую воду. На медной доске в изножье старочеркасского войскового Вознесенского собора были заметки по высоте знаменитых разливов. Тараканская вода тыща семьсот сорокового года, Краснощековская тыща семьсот восемьдесят шестого, Чернышевская тыща восемьсот двадцатого, Сунженекая тыща восемьсот сорок пятого, Хомутовская, она же Венгерская, тыща восемьсот сорок девятого, Семибабская неизвестно какого года... Колокольню не колокольню, а паперть подпирало. А про сома так и говорили впервости: «Сом на паперти ощенился». Потом уже преувеличили: на колокольне. Хотя, может, и не преувеличили. Может - и на колокольне. Дело-то не в Черкесске было, в иной станице. Кто его знает.
Владимир Сидоров «Вуркалака»